Архив автора

Пушкину навстречу

Фрагмент обложки современного издания романа П.Северного "Косая мадонна"

Фрагмент обложки современного издания романа П.Северного «Косая мадонна»

Во второй половине 1930-х годов П. Северный продолжил систематическую литературную учебу и совместные литературные занятия в различных шанхайских объединениях, прежде всего  в «Понедельнике», чему есть свидетельства в русской периодике второй половины 1930-х годов. Что же касается рубежного для него 1935 года, то год этот, надо полагать, стал годом «литературного прорыва» П. Северного. Так, в 1935 г. вновь возглавил содружество «Понедельник» известный художник М.А.Кичигин, чью дружескую поддержку П.Северный ощущал всегда. На собрании 14 октября была избрана новая ревизионная комиссия Содружества, председателем которой был избран П.Северный. ((Перед открытием сезона «Понедельников» //Вечерняя Заря, 11 октября 1935 г. – С.4.)) Вообще, с избранием Кичигина председателем Понедельника, заметно изменилась атмосфера содружества, она стала более демократичной, здесь собирались со-дружники, со-творцы, а не участники литературных аутодафе. Изменению атмосферы собраний способствовало и место их проведения – зачастую это была просторная художественная мастерская Кичигина. Литстудия стала творческим подиумом, первым «прокатом» произведений в читательской аудитории для многих литераторов, и даже уже вполне сложившихся журналистов и писателей, таких как Л.Арнольдов (главный редактор «Шанхайской Зари»). Так, Содружество посвятило разбору книги Л. Арнольдова «Жизнь и Революция» свое заседание. В числе активных выступающих – П.Северный. ((У понедельниковцев //Шанхайская Заря, 4 ноября 1935. – С. 4.))  С разбором и оценкой книги выступали: Н.К. Соколовский, В.С. Валь, П.А. Северный, А. Пантелеев, А.А. Ненцинский и В. Кадыш. На собрании присутствовал и автор, отвечавший на заданные ему вопросы. Судя по словам ораторов, книга возбудила к себе живой интерес. ((В «Понедельнике» //Шанхайская Заря, 5 ноября 1935 г. – С.4.)) Прочтём до конца?

Любовь Павла Северного

T264tXXadOXXXXXXXX_!!468925676Из беседы с сыном писателя А.П. Северным:

— Говорил ли когда-нибудь ваш отец о своей первой любви? Неужели вы никогда не задавали ему такого вопроса? Обычно все дети это когда-нибудь да делают.

— На этот счёт я вам скажу так: согласно тогдашнему воспитанию, детей не посвящали в эти вопросы….

 

Первая жена Марина

Как иногда интересно складывается наша жизнь, делая неожиданные повороты и виражи. Работая над биографией Павла Северного, я буквально замучила Арсения Павловича расспросами о личной жизни его отца, нередко доводя своего визави до белого каления. И вот, несмотря на такую, мягко говоря, неровную переписку, обнаружилось, что у Павла Северного все же была первая жена. Вспомнила об этом его невестка, Александра Васильевна, которая сказала: «А я помню, как П.А. рассказывал про свою первую жену. Звали её Марина, она была журналисткой, потом уехала в Турцию, а он не захотел ехать за ней». Александра Васильевна слышала об этой истории в гостях, Арсений не присутствовал при этом. Поскольку дело касалось прошлого, А.В. не придала значения той истории, считая, что муж об этом обязательно знает. Прочтём до конца?

Литературная жизнь русского Шанхая

При погружении в литературную жизнь русского Шанхая и непосредственно «Понедельника», замечаешь множество подводных камней и различных течений, влияющих на тенденции развития этой жизни.

Об этом более подробно написано в одной из предыдущих глав («От понедельника до «Понедельника»).

Итак, Михаил Щербаков был низвергнут со своего пьедестала и руководить Содружеством стали менее сведущие в литературе художники и архитекторы, деятели шанхайской культуры,

Прочтём до конца?

Эмигрантские «редиски»

Начало тридцатых годов было омрачено японской агрессией в Маньчжурии, что привело к массовому потоку русских беженцев в Шанхай и южные города Китая. Это имело серьезные социальные последствия для русских колоний в крупных городах: в с трудом консолидировавшееся эмигрантское большинство стали вливаться группы тех, кто по договору о КВЖД должен был, но ни за какие коврижки не хотел вернуться в СССР, причем поток переселенцев из Маньчжурии после продажи Дороги в 1935 г. значительно возрос. Начался «юрский» пещерный период, возвращение к уже пройденным этапам: с одной стороны, — время чистки рядов от скрытых врагов, с другой — новый виток поиска консенсуса внутри колонии. Можно сказать, что к началу 1930-х годов с трудом найденное равновесие было разрушено извне. Прочтём до конца?

Поддельное кладбище

Мемориальное кладбище Сун Цинлин — одна из достопримечательностей Шанхая. Этот мемориал построен в честь супруги Сунь Ятсена после ее смерти, последовавшей 29 мая 1981 г., на месте старого иностранного кладбища. Большинство могил на нем были еврейскими, хотя там также находились и участки для захоронения представителей других национальностей. Располагалось оно на ул. Хонкью-род (именно такую транскрипцию давали русскоязычные газеты 1930-40-х годов).

Сам план этого мемориала повторил планировку старого иностранного кладбища: центральная аллея, доходящая почти до самых задворок, упирается в крытый павильон. В помещениях павильона расположены фотогалереи, коллажи — свидетельства жизненного пути супруги великого Суня. Прочтём до конца?

Знакомства и дружбы

М.Кичигин. Певички. Из собрания ЯХМ

Дружба с художником М.А.Кичигиным. Замечательный русский художник М.А. Кичигин попал в Китай, как и многие, в годы гражданской войны. До этого он преподавал в Екатеринбурге в художественном училище. Он был старше Павла Северного на 17 лет, но это не помешало им подружиться еще в Харбине, где Кичигин основал студию «Лотос». Кичигин был прекрасным художником-портретистом. Кочуя по русским городам Китая со своими выставками, Кичигин приехал в Шанхай и был очарован этим городом. Этому способствовал также финансовый успех выставки, его картины были прекрасно приняты русской и иностранной публикой. Так художник решил остаться в Шанхае.

Став популярным живописцем в этом многонациональном городе, он завел большую мастерскую, где периодически «квартировали» его друзья и приятели, переселяющиеся из Харбина в Шанхай в поисках счастья. Не исключено, что П.Северный мог воспользоваться гостеприимством М.А.Кичигина в 1933 году, когда появился в Шанхае после путешествия по северным провинциям. Поскольку М.А.Кичигин был одним из основателей и даже стал председателем содружества «Понедельник», связь между этими людьми очевидна. Еще в 1930-м году, во время одной из самых нашумевших кичигинских выставок, П. Северный поместил свой репортаж с вернисажа в газете «Слово»: Прочтём до конца?

Из Харбина в Шанхай

Харбин. Эмигрантская пресса писала: «…в Харбине начала 1920 года было 5-6 средних учебных заведений, 2 скучных газеты, булыжные мостовые, Желсоб и Комсоб…. ((Желсоб – Железнодорожное собрание, Комсоб – Коммерческое собрание.)) Но вот понаехали беженцы. Тысячи их, десятки тысяч поначалу. Приехали в теплушках, одетые в что попало, многие больными, все измученные, большинство без всяких средств. В 1921-22 гг. Харбин впитал в себя на 15.000 человек туземного населения русских, до 40.000 беженцев…. С прибытием большого потока русских, на Дальнем Востоке началась блестящая пора «русского культурного Ренессанса». Открывались одна за другой школы, юридический факультет, за ним – русско-китайский институт, потом – институт педагогический, ориентальных и коммерческих наук. Кабаре, театры миниатюр, места художественных ночных развлечений плодились как грибы после дождя. Стало выходить бесчисленное количество печатных периодических изданий: газет, журналов, журнальчиков. Развивалось, ширилось, росло книгопечатание. Началось домостроительство; открылись частные лечебницы врачей-специалистов, строились величественные храмы…. Питающая край железная дорога превратилась «в слепящую игрушку, в предмет для зависти чужих, в объект национальной гордости для русского сознания…». В эти годы в Харбине ключом кипела деловая жизнь, дорога [КВЖД]  преображалась, как в сказке; открывались факультеты, приезжали ученые; «иностранцы съезжались дивиться роднику русской инициативы, знаний, энергии, дарований. В те поры в Харбине русским принадлежала дорога, русские занимали половину мест в муниципалитете, русские водили тогда искреннюю дружбу с китайцами. Т.е. просто русские – годами трудившиеся в Маньчжурии, и затем беженцы, прибывшие трудиться на чужую землю…». ((Ставка на русских. Л.Арнольдов. //Шанхайская Заря, 27 февраля 1928 г. – С.3; он же. Русский элемент //Шанхайская Заря, 6 ноября 1932 г. – С. 11; он же. Без атмосферы // Шанхайская Заря, 6 марта 1930 г. – С.5.))  Прочтём до конца?

Мост в прошлое

Арсений Северный на фоне портрета своего отца — писателя Павла Северного

Не так давно жизнь подарила мне знакомство с Арсением Павловичем Северным – сыном известного шанхайского эмигрантского писателя 1920-1940-х годов Павла Северного. Ровесник века революций, мятежей и войн, П.А.Северный своей судьбой мог бы  привлечь любого историка, беллетриста, драматурга, режиссера, задумавшего написать и снять захватывающий исторический роман. Родился он в Российской империи, почти 35 лет своей жизни провел в Китае, а потом вернулся в СССР.

Павла Северного без преувеличения можно назвать самым издаваемым и самым читаемым писателем русской эмиграции в Китае. В конце нашего исследования мы приведем полную его библиографию, которая убедительно говорит о широте литературных интересов и пристрастий писателя.

Можно сказать, что именно в эмиграции сначала робко, а потом все решительнее и крепче проявился талант Павла Северного аккумулировать общественные думы и чувства, волнующие русскую эмигрантскую среду, выражать мысли и чаяния совместного отечественного прошлого и настоящего. Конечно же, его нельзя сравнить ни с Достоевским, ни с Львом Толстым. Однако он стал типичным выразителем, рупором и транслятором тех общественных настроений, которые витали в среде думающего эмигрантского большинства. В эмиграции им было написано  18 произведений, а по возвращении в СССР – еще десяток больших романов и книг. Всего перу писателя принадлежит 128 произведений, написанных в разные годы на самые разные темы и в разных жанрах. И по ним явственно видно, что русская тема у него неизменно — главная.

Прочтём до конца?

Близкое прошлое

Горбачёв и Дэн СяопинМы уже сообщали, что «Русский клуб в Шанхае» и Координационный совет соотечественников в Китае готовят к печати книгу «Русские в Китае». Ее выход намечен на весну 2010 г. Книга, объем которой составит почти 600 страниц, рассказывает об истории пребывания наших соотечественников в Китае в ХХ веке и начале нового тысячелетия. Сегодня мы продолжаем знакомить читателей нашего сайта с отрывками из будущей книги.

Восьмидесятые: на круги своя

В своих мемуарах бывший министр иностранных дел КНР Цянь Цичэнь, внесший большой личный вклад в нормализацию отношений Китая с Россией в 1980-1990-е годы, писал, что советско-китайские отношения пережили «три десятилетки»: 1959-1969 – десятилетие полемики; 1969-1979 – десятилетие противостояния; 1979-1989 – десятилетие переговоров. Прочтём до конца?

Полемика: Подвиг учёного или статистический справочник?

Беседа Л. П. Черниковой (участник созданной при РКШ секции изучения истории русской эмиграции в Китае, куратор проекта перевода книги профессора Ван Чжичэна «История русской эмиграции в Шанхае») с И. Н. Ентальцевой.

Ван Чжичэн в период работы над книгой

Ван Чжичэн в период работы над книгой

И. Ентальцева: Я читала некоторые книги по истории КВЖД, о русском Харбине. Написаны они русскими авторами и история русской эмиграции там представлена как-то по-другому, не так как у китайского профессора. Вот существовала русская периодика. Пусть она существовала на чисто дилетантском уровне: «И по-домашнему внимала». И пусть ее большей частью делали непрофессионалы. Но она очень теплая! И когда мы читаем воспоминания русских, которые родились или жили в Китае (несмотря на то, что жили они там в трудные времена), — это очень интересно! Китай вызывает интерес, и его любишь! А вот после прочтения книги Ван Чжичэна – нет! То есть человек провел исследование, но судя по этой книге, такое ощущение, что ничего хорошего от пребывания русских в Китае не осталось! Что это просто была какая-то такая мятущаяся и все более приближающаяся к жизни преступных группировок масса! У меня сложное отношение к этой книге, поэтому я не уверена, что смогу объективно о ней высказаться.

Л. Черникова: А мне, как исследователю, который «жизнь положил» на то, чтобы эту книгу перевести, кажется, как раз наоборот, — ваше мнение, пусть  негативное,  будет весьма интересным и важным!

Прочтём до конца?

Страница (1 из 4)1234