с такой мечтой приехали в город своей молодости русские «шанхайцы»
Встреча членов «Русского Клуба в Шанхае» с этими пожилыми людьми, потомками эмигрантов, состоялась благодаря счастливой случайности. Трое мужчин и две женщины излучали доброту и радость. Что так обрадовало их, что привело в этот далекий азиатский город? Для действующих бизнесменов они были староваты, для туристов — в самый раз, но глаза их светились слишком ярко, голоса звучали возбужденно, чего никогда не встретишь ни у расчетливых бизнесменов, ни у пресыщенных впечатлениями туристов. Наши знакомцы выглядели не просто респектабельно и беззаботно, как это бывает у богатых туристов-иностранцев, они словно находились в эйфории, «наслаждались» шанхайским времяпрепровождением. Они радостно спорили между собой, называя улицы и районы города на французский лад, используя в своей речи словечки давно забытых времен.
Черкасова знаю давно. Пристально слежу за его творчеством. Стараюсь при каждой встрече увидеть последние работы, разглядеть новые грани его таланта. Это интервью родилось спонтанно.
Я вам расскажу историю Тарановского. История про то, как русский человек, аристократ из самых знаменитых дворянских родов, приехал в Шанхай. Он интересовался электроникой, как таковой, и когда кончилась война, американцы узнав, что он электронщик, взяли его работать на свою радарную станцию. А нужно заметить, что никто тогда не знал у нас, что такое радар. До самого отъезда на Родину он отработал на этой станции и тогда же познакомился с нашим послом Рощиным. Тот много расспрашивал его о радаре, Тарановский рассказывал, а посол записывал. Затем он вернулся в Советский Союз, в Свердловск. Прошло совсем немного времени, и его посадили и отправили на угольные копи, что под Карагандой. Он там добывал уголь. Условия были ужасными. Вдруг, в один прекрасный день, на перекличке ему говорят: «Тарановский. Два шага вперед. Собирай манатки, поедешь». Он спрашивает: «Куда?» — «Тебе скажут, куда». А ему бывалые арестанты рассказывали, что обычно так — берут, ведут, а потом в затылок стреляют. Он обрадовался. Чем от угольной пыли помирать, так пусть лучше убьют. Идет, никто не стреляет. 
Говорят, что синонимом слова «джаз» в русском языке вполне может стать вписанное золотыми буквами в историю русской и мировой музыки имя Лундстрема. Но не все слышали, что оркестр, бессменным руководителем которого он является вот уже 67 лет, свою популярность получил именно в Шанхае. Поэтому, обращаясь к истории русской диаспоры 30-40 годов двадцатого века неизменно, наряду с Вертинским, мы вспоминаем Лундстрема.
Михаил Дроздов: Эдуард Николаевич, два месяца назад Ваши книги «Крокодил Гена и его друзья», «Дядя Федор, пес и кот» впервые увидели свет на китайском языке. Когда я был маленьким, мне они очень нравились, поэтому не могу не радоваться тому, что наконец-то и китайские ребята могут с ними познакомиться. Как вы думаете, полюбят ли маленькие китайчата Чебурашку, крокодила Гену, кота Матроскина и других замечательных персонажей Ваших книг так, как любят их российские сверстники?
