Автобиографический рассказ Эдуарда Успенского, ранее нигде не печатавшийся!
Моя сознательная жизнь, насколько я помню, началась где-то в 47 году, когда я попал в интернат для детей с ослабленным здоровьем. Целый год я провёл за городом в лесах и, вот с этого начинаются мои детские воспоминания.
Остальное всё идёт какими-то отрывками, пунктирами, какие-то эшелоны, кипятки, интернаты. Москва послевоенная с плавившимся асфальтом, с огромным количеством котлованов недостроенных домов. Эти котлованы были залиты водой и в них водились лягушки.
Потом помню еще как сносили два кладбища, чтобы строить на Кутузовском проспекте «цековские дома», дома для ЦК ВКП (б). Причём за русскими могилами не приехал никто, а за еврейскими, на мое удивление, приехало много людей. Прочтём до конца?
В связи с юбилеем Московского Университета ко всем окончившим высшие учебные заведения через посредство повременной прессы были обращены вопросы: о времени окончания В.У.З., как в России, так и заграницей, об оконченном факультете, о деятельности в России, о занятиях в эмиграции и о стране пребывания.
Ответы поступили с Восточно-Китайской железной дороги, из Канады, из Константинополя, с Кипра, из Палестины, Марокко, Сенегала, Саарского бассейна и т. д.
Прочтём до конца?
На страницах дальневосточных газет уже не раз появлялись сообщения о «торговле белыми рабынями» в портовых городах Китая и, в частности, в Тяньцзине.
Время от времени тот или иной отдельный эпизод трагедии русской женщины, попавшей в цепкие лапы темных дельцов, становился достоянием гласности, на момент будировал общественное мнение.
На днях новую, но вместе с тем вечно старую «обыкновенную» историю поведала нам пробравшаяся с большим трудом со станции «Угольная» КВЖД в Тяньцзинь в поисках своей пропавшей без вести дочери Любы пожилая женщина г-жа Лапшина.
Тоска по дочери заставила ее пешком уйти из дома и искать в китайских городах свою дочь. Она ее нашла здесь в Тяньцзине в одном из домов свиданий на Фучжоу род.
Прочтём до конца?
В шанхайских газетах 1930-х годов печаталось много занимательной информации. Предлагаем вашему вниманию уникальный материал о создании шлягеров на заре этого жанра.
Не только в наши дни, но и во все времена более или менее отдаленные, всегда бывали мелодии, какими-то таинственными путями приобретавшие вдруг особенную популярность среди населения. И не только в веселящихся кругах, но и в массах городского люда.
Интересную историю об этом рассказывает 60-летний композитор Оскар Штраус, поделившийся с немецким журналистом воспоминаниями о романтическом прошлом Вены. В этой истории молодому тогда Штраусу пришлось сыграть роль... сыщика!
Как все молодые композиторы, Штраус большую часть своего свободного времени, — а было его у Штрауса немало, — проводил у нотного издателя. Этот издатель довольно таинственного вида старик, давал понравившемуся ему Штраусу уроки создания шлягеров. Между прочим, в его кабинете виднелась таинственная дверь, которую строжайше запрещалось кому-либо открывать. Кроме того, контора издателя была снабжена малозаметным боковым выходом на улицу. Прочтём до конца?
Четвертого июня 1929 г. в зале Плейель в Париже состоялся единственный концерт Ф.И.Шаляпина.
От площади Этуаль, через авеню Вагран, к громадному залу Плейель на фобург Сант Оперэ тянется бесконечная вереница автомобилей — Рейсы, Испано Сюизы, Паккары, Рено, Сидроены, Линкольны... Растянувшиеся вдоль авеню Вагран сотни автомобилей задерживают в этом районе движение:
— Сегодня в Плейель поет Шаляпин!..
При входе в зал — громадная толпа. До начала колнцерта осталось еще полчаса, парижская публика обычно не любит являться рано на концерты, но... нет правила без исключения, — в открытые двери Плейеля льется непрерывный человеческий поток.
Прочтём до конца?
«Антошу Бледного» знала вся почти московская богема среднего пошиба: студенты, статисты театров и кино, хористы и хористки, газетные сотрудники, игроки и вся веселая гуляющая полунощная братия.
Высокая худая, но веселая стройная фигура, Антошин тонкий профиль лица, серовато-голубые с поволокой глаза, непринужденность, обходительность и манеры, указывающие на воспитание, — запоминались тем, кто встречался с ним в полумраках всевозможных ночных кабачков, пивных и московских чайных, за пузатыми и солидными чайниками, базарными свежими калачами и булками, за «выпивоном с закусоном», за разговорами и бестолковыми спорами.
«Антоша Бледный» издавна был завсегдатаем этих мест, он врос как бы в них своей фигурой и если когда-либо случалось, что он отлучался из Москвы на несколько недель или даже дней — то отсутствие его замечалось. Прочтём до конца?
«Шанхайская Заря», февраль 1930 года
По случаю шестой годовщины со дня смерти Ленина большевики наполнили свои газеты воспоминаниями о том, кто сумел воспользоваться преступным попустительством Временного правительства и захватить в свои руки власть в России... резко выделяются, однако, воспоминания сестры Ленина М.Ульяновой, отрывки из которых ниже найдут читатели.
В этих отрывках обращают на себя внимание следующие пункты:
во-первых, повод, по которому ехал Ленин в Сокольники. Он ехал на елку, устраивавшуюся в день Крещения. Если сопоставить этот факт с антирождественской кампанией наших дней, то станет ясно, что по нынешним временам Ленин был бы объявлен злостным контрреволюционером;
Прочтём до конца?
Примечания:
Работая в Архиве г.Шанхая и в Шанхайской городской библиотеке я натолкнулась на массу документов и печатных изданий, относящихся к истории русской эмиграции в Шанхае (и Китае в целом). Например, газеты, которые издавали русские эмигранты в 30-40-е годы в Шанхае, содержат самую разнообразную информацию — обзоры мировой прессы, события в мире, политическая ситуация в Китае, положение в СССР, правовые вопросы эмиграции не только в Китае, но и во всем мире — куда судьба забросила русских скитальцев, распылив их по странам и континентам. В частности, много сообщений о том, как живут русские (или сейчас бы сказали — русскоязычные) эмигранты во Франции, в Японии, в Родезии, в Польше, Англии, Германии и т.д. и т.п., и , конечно, в Китае.
Кроме серьезных аналитических статей очень подробно подавались и научно-популярные статьи об открытиях в научном мире, информация из жизни путешественников, новинки тогдашней моды, новости из мира автомобилей, радио и т.д. Регулярно появлялись новости спортивной жизни не только с мировых чемпионатов, но и с европейских, а также с китайских. Прочтём до конца?
I.
Шанхай. Тридцатые годы. Европа в центре Азии. Блеск и нищета. Рай для авантюристов. Улицы красных фонарей. Рикши. Опиокурильни. Дорогие автомобили. И всюду американцы, англичане, французы, русские... Смешение языков, традиций, культур, вер. Кого-то привели сюда деньги, кого-то — злая судьба.
«Где вы теперь, кто вам целует пальцы,
Куда ушел ваш китайчонок Ли...»
Александр Вертинский и Олег Лундстрем, генерал Глебов и адмирал Старк, Лариса Андерсен и Виктория Янковская — знаменитые русские шанхайцы. Изгнанники, обретшие вторую родину в желтом Китае, но не растворившиеся, подобно многим в плавильном котле интернационального сообщества. Хранители русской культуры, русской чести, русской славы. Прочтём до конца?
Творческая жизнь русского Китая в 30–40-е гг. ХХ века была насыщенной и плодотворной. Существовали десятки литературных кружков и обществ, работали издательства, выходили газеты. Выброшенные революционной волной за пределы России здесь жили и творили такие известные поэты и писатели как Лариса Андерсен, Давид Бурлюк, Александр Вертинский, Евгений Замятин, Наталья Ильина, Венедикт Март, Арсений Несмелов, Валерий Перелешин, Виктория Янковская и другие. Любопытно, что многие литературные кружки носили названия дней недели. Так, существовало Содружество и одноименный журнал «Понедельник», основанное Русским Общественным Собранием общество «Вторник», Литературно-художественный кружок «Четверг», а также знаменитая «Шанхайская Чураевка» (или просто «Пятница»), объединявшая восемь поэтов, составивших знаменитый сборник «Остров», который называют памятником русской поэзии в Китае.
Эта литературная страничка, которую мы назвали «Литературная СРЕДА», – попытка объединить день нынешний и день вчерашний. Это попытка сохранения славных традиций прошлого, когда из-под завалов Времени извлекаются искренние и достоверные свидетельства чувств, мыслей, переживаний, взлетов и падений представителей восточной ветви русской эмиграции. Эта страничка – тропинка от них – ушедших, к нам – живущим. Это наша попытка не растерять, а приумножить славные традиции наших знаменитых предшественников.
